Мы не ангелы, да, Лева?

Иногда ты забываешь, что каждый сам за себя. И дело не в том, что ты не стоишь пожертвования, а в том, что мы люди, а не ангелы.
Научись принимать людей со всеми грехами и страхами, с изъянами и душевным болями. Не испытывай надежд ни на чей счет. Ведь здесь всегда есть шанс проигрыша.
Просто ступай вперед, а тот, кто судьбой определен, тот пойдет следом.
И справиться можно со всем, кроме смерти.
Все остальное лишь переплет наших треволнений и планов.
Так что вперед, кто бы ты ни был.
И будь что будет.

Эти вальсы до тошноты (Осенний реквием)

(Прим.: перед прочтением включите песню  Aqualung and Lucy Schwartz  "Cold")


Все просто.

Мечтаешь лишь о том, чтобы дали жить.

Чтобы этот ураган либо уволок  наконец в новую жизнь, либо высадил где-то по дороге и дал дышать. И пока просишь, он все кружит тебя… Иссушая легкие и глаза, шлифуя песчинками до крови кожу.

Среднее ухо уже начинает вопить, что сказывается на желании желудка исторгнуть все его сбережения. Все и на все. Тошнит долго. До безумия хочется вывернуться наизнанку. Чтобы заново. И как – уже неважно.

К тому же ноябрь… Холодный, зябкий, одинокий. Голодный до слез. Моих, твоих, ее, их. Осенний реквием какой-то, написанный черной пастой из стертых в кровь стоп, спин, языков и чернил.

Ураган же двигается в своем ритме.

И ты вальсируешь с этим ураганом. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-бамс! Случайно задевшее по щеке слово вылетело из темноты. Раз-два-три, раз-два-три, ба-бамс! Чьи-то презрительные глаза обожгли своим огнем и скрылись где-то слева. Раз-два-раз-бамс-бам-бамс! Стайка унижений прорвала грудь насквозь. Раз-два-бамс-бамс! На талии остался ожог его ладоней, а горло на мгновение сцепило капканом. Раз-два-три-бамс! В висок врезалась огромная доска, где вписаны планы за последние четыре месяца. Вальс продолжается, а осколки доски уже уносятся по спирали.

Ра-два-три-бамс-бамс-БАМС!

Поразило сильнейшее – мысли. Твои же. От них сердце покрывается язвами, как от яда, осыпаясь на краях бесплодным камнем…

А он все кружит, вальсирует в такт крику надоевшего среднего уха. Но облегчить внутренности не получится, ибо в них ничего нет. Давно все заброшено. Много дней дымится забвением.

Все кружит. Раз-два-три, раз-два-три. Ненавидишь вальсы…

Но как так получилось, что ты оказалась на пути этого урагана? Когда все пошло не так? Потеряла бдительность, гордость, самоуверенность. А он застал врасплох. Когда ты стояла невинная, нагая, наедине с Богом и этим миром. Ждала сказок и солнца. И любви. Пела песни и красила губы. Ступала тихонько, оглядываясь и анализируя.

Но ветры предупреждали. Ветры, принесенные со жгучих ледяных глубин. Они предупреждали. И мама. И рассказы. И песни те самые.

Но ты улыбалась и ступала. Также тихо и также невинно.

Ураган не дремлет. Он – вечный двигатель. Закручивает в своем дьявольском танце  столько людей, столько времен. Это он терзал Его, чьи стихи вызывают слезы; Ту, чья жизнь стала историей; Их, чьи имена выгравированы в древнем камне судеб, но имен которых не знает никто из живущих… Мы все вальсировали. И кричали по ночам.

На них и нас смотрела та же луна.

А теперь и я здесь. В это время. В этом тошнотворном вальсе.

Вальсе, который играют под лесть, оскорбления, клятвы и осуждения. Ты здесь и сейчас. Слышишь голос того, кто семь лет обещал, но предал. Голос другого, кто восхвалял, но растоптал. Голос третий, обнимающий любовью, но такой далекий и беспомощный. Четвертый, бодрящий и дружеский, но неуловимый в этом вопле ветра…

 Здесь не только голоса. Есть лица. Только пытаешься всмотреться в них - исчезают. Лица тех, кто убивал тебя каждый день. Кто подкармливал добрым словом только чтобы поддерживать жизнь. А потом снова терзать. Ненавистные лица.

Ещё здесь есть цифры, формулы. Если правильно решить уравнение, найдешь секрет счастья…

К черту этот адский калейдоскоп. Пусть сгорит в горниле собственного зла!

Как выбираться? С каждым кругом по капельке испаряется желание пробиться. Ведь проще всего отдаться своему ужасному партнеру, ростом от земли до неба, и позволить ему не просто вести, а влачить за собой, пока душа не растворится в нем и его жутком ветре.

Ураган… Страшный и безжалостный. Ураган всех стихий и всех страстей.

Но даже на него есть управа. Как и на все в этом человеческом мире. И нужно выбраться. Нужно спуститься. «С небес на землю»… Да уж. Без парашюта и инструктора. Самостоятельно, полагаясь на интуицию.

Крепкая земля и собственные же ноги теперь кажутся самым надежным на свете. Только выбраться бы. Только бы ступить ещё раз по дороге.

Кулаки хрустнули. Глазам более не больно смотреть в эти пыльные бездонные глазницы. И ты смотришь. В них, в свои страхи и ужасы. И оказывается, что все не так страшно. Все совсем не страшно.

И встаешь с колен.

Вперед, девочка, дыши и упирайся.

Хлеставшие ещё пару мгновений тому пощечины улетают вверх по закону притяжения этой машины кошмаров… Все это там. Четкое и сильное. В тебе же четкие и сильные остались лишь воспоминания. Вытатуированные и навеки запечатленные. Ты помнишь боль.

Но боль – твоя сила.

И ссадины затягиваются на глазах. Шрамы сходятся, а сердце больше не осыпается. У тебя есть шанс. Для начала, ты выбралась. Всем ветрам наперекор.

Ну а теперь можно пройтись. Да, вперед. Не оглядываясь. Потихоньку, смело, сильно.

Со всем в этом мире можно справиться, кроме смерти. Все вернуть, кроме жизни. Во все поверить. Всякой стать. И к себе вернуться всегда возможно.

Никто не помеха, кроме тебя самой.

И помни, что твоя боль – твоя сила.

У тебя есть лишь ты.

Ты сама.

Мы звездное ретро друг друга

Это был треш. Спонтанный. По-асаналиевски борисовский крутой треш.
Все началось со звонка и остановки на "Проституте Культуры". А дальше понеслась "Купалле-мать".
Мы давно не виделись. Давно не болтали и не горланили песни. Не говоря о том, что Пирожкова не танцевали со 2-го курса.
Это было ретро. Такое ретро! "Сто лет, сто зим". А ведь мы ещё зарплат не дождались даже:)
По-бабски тепло и душевно.
Эти песни Меладзе и Лепса. Эти чокания и посиделки на балконе. "Строиния" глазок татуированному соседу-мечте и тосты о нас, любимых. Обнимашки и танцы часовые. Эти признания странных индивидов в любви моей груди и призывы к замужеству, рождению прелестных дочерей. Шпионские побеги дворами и пресловутая женская истеричная логика.

Мы поняли, что нужно жить.
Жить, танцевать, творить и стремиться к празднику.
Молодость только началась. Мы - огонь - зажжем этот мир!
P.S. 10 декабря форевор, Шорты.
P.P.S. Живите, люди! Танцуйте! Пропускайте отстой мимо себя. Рискуйте. Любите себя и мир. Собирайтесь с друзьями и творите чушь. Один день.
У вас есть день. Превратите его в фейерверк! Отдайте ему всю свою любовь.
Жи-ви-те!
Люблю вас всех, пацаны-котята:)

Между "собой" и "йобос".

    Вот стоишь посреди этой хрущевской кухни, закрашенной ночной теменью с вкраплением фонарных красок. Дымишь в окно. И белый призрак табака легко и просто сочится на пару с порывом ветерка. А улица молчит. Нет, не в напряжении. Не затаившись ехидно перед рассветом и рабочим днем. Улица просто спит, спит ребяческим сном. А некоторые, вроде меня, или студентов, или работяг каких, не спят вот.

    Отчего? Полнолуния нет. Шума нет. Вокруг спокойствие и дрема.

    А я не сплю. Ибо разговор распалил. Снова философские посиделки на стыке утра и ночи. Снова искра в хворост попала. Снова все дно всполошилось. И мысли теперь копошатся в мозгу, ушах, глазах.

    Как прогнуться под мир и прогнуть его же. Как сделать реальностью образы.

    Это не загоны. Это цикл, круги своя, "repeat, please". Конфликт. Который все равно будет возникать в неподходящий миг. Пока не решишь его. Этот сраный конфликт добра и зла. Конфликт между «собой» и «йобос». Но только начнешь вникать, строить умозаключения, как комок в предвестии душевной рвоты начинает шевелиться где-то у щитовидной. И идешь покурить, чтобы захмелеть на какой десяток минут.

    А за окном так тихо-тихо. Очки где-то на подоконнике валяются, линзы сняты давным-давно. И от того очертания деревьев, уже недели две как ободранных осенью, рисуются мне в листве и по-летнему свежими. Тени подмалевывают всю остальную атрибутику.

    Секреты. Кругом секреты: в «горящих» и «черных картах» окон. Секреты за тонкой стеной-проституткой, раздающей тайные крики и ссоры направо-налево. Секреты в нас. Повсюду.

    А в наушниках Теддер спрашивает, что я хочу слышать? Это хороший вопрос. Но бездомный. Ибо слышать одно – видеть другое. Я видеть хочу. Видеть и чувствовать. Слова сегодня для меня заезжены бытовыми молитвами и просьбами «наверх». Оттого и потеряли смысл.

   Хотя, какой к черту смысл в слове "смысл"?

30 seconds to Mars. Up un the air. (Love, lust, faith + dreams).

"Любовь. Страсть. Вера. Мечты". 

"Up in the air" - та самая, что 1 марта улетела в космос.  

Одни пишут: "Нет в клипе смысла, кошмарен". 

Другие пишут, что просто мы смотрим поверхностно. 

Для меня клип - карта знаков (как "I pet goat II"). 

Первое.

Здесь есть то, чего всегда жду от творящих - энергия и крик. Я отключаюсь. Схожу с ума на эти минуты.

Второе. Смысл + шифр. 

Как можно назвать клип пустым? 

Крутящееся колесо - бесконечность, в центре которого человек (Да Винчи дает о себе знать); слова Love на фоне шлюхи, Lust (похоть, страсть) на фоне оружия/ стали, Faith (вера) на фоне горящей пентаграммы; Dreams (мечты) на фоне "колес" во рту. 

Хрупкая Дита фон Диз в образе секса, укрощающего войну и жестокость (лев), верхом на розовом быке (в Индии или буддизме - это один из символов мужского начала, личности) без главной его части - головы. Чувак, поджигающий знак триады (триединство: что-то вроде духа, тела, души), что указывает на саморазрушение человека. 

Мужик с отвратительным цветом кожи, весь облепленный насекомыми, ничего не совершает, чтобы их прогнать. И, как противоположность, "дитя цветов", окруженная бабочками и прозрачной гармонией, радующаяся этому живому миру.

Слащавая кукла с мороженным, во всем няффном и розовом, сходящая с ума от себя самой. И против нее суровая "пацанка" во всем черном, да с мрачным взглядом, которая выставляет свои пальцы с тату "Arrogant" (надменная, высокомерная). Фехтовальщики с закрытыми масками, наносящие друг другу колкости, но не удары. 

Джаред, которого штормит между двумя смуглянками с личинами жизни-смерти.

Гимнастка, хлопающая  во время "танца" в ладоши с белым порошком (цвет траура, смерти на Востоке), который затем переходит в алый (цвет счастья). Горящий символ любви, сердца.

Значения страсти: девушка с голубым мороженным - сексуальная похоть, танцующий "целлюлит" - обжорство (страсть к еде).

Семенящие животные почти всех видов, как на Ноев ковчег. Наверняка, в зебре - главное животное - наша "черно-белая жизнь".

Самая важная (для меня) часть, кульминация - это разразившийся посреди этого склада индийский фестиваль красок. Люди швыряют с ненавистью в друг друга "бомбы" с красками. Хотя, парадокс, в Индии на этом празднике швыряют в друг друга красками, чтобы пожелать как можно больше хорошего.

Короче, сами смотрите. Но я влюблена в песню, влюблена в клип.

Как и  в альбом.

Два букета - мира два.

Вот есть "Подсолнухи" Моне (1881 год).
Теплые оттенки. Нежные, певучие тона. Будто поток непреодолимой и чистой энергии г-н Клод излил на холст. Свет и любовь излучает каждый цветок. Масло превращено в дымчатую материю. И каждый мазок говорит о спокойствии, безмятежности, совершенстве природы, чистоте и гармонии.
Человек, державший кисть над "Букетом подсолнухов", знал о значениях слов "бедствие", "нищета" и "потеря". Но отличает человека целостность. В его работах рождается единение с полотном. Он знал, кем определено свыше ему быть. И человек, пусть и опускавший руки, всегда уверенно шел к своей цели. Об этом говорят картины, о единстве духа.

Вот есть "Подсолнухи" Ван Гога (Работа из цикла "Подсолнухи", Арль, 1888 год).

Изувеченные. Умирающие. Сгнивающие внутри. Они уже не кричат, а всего лишь сопят о своей участи. И, быть может, они хотят раскрыться, но им уже не хватает сил. Ведь однажды их забыли поставить в чистую воду. А теперь они привыкли к мутной и грязной воде. 

Сочится легкое сумасшествие, представляющееся мне доброй улыбкой умалишенного.

Человек, который изображал в подсолнухах свои переживания, некую благодарность и терпкое одиночество, был духовно мятежным. В большинстве картин Винсента Ван Гога преобладает некое рвение к свету, но тяжесть повседневных безумия, исканий, непонимания и одиночества притупляет краски и мысль. 

Одни и те же цветы. 

Нарисованы людьми с одинаковыми по функциям 

руками, ногами, почками, сердцем, легкими...

Но по-разному глядевшими.

По-разному видевшими.

Разное слышащие.

Почему мы признаем гениями подобных людей?..

Они отражают на своих полотнах отголоски и наших душ.

Мне милее Моне. Несомненно. Я люблю его картины.

Люблю эти цветовые гаммы, которые не найти ни у кого.

Нравится естественность работ.

Глаза и душа упиваются гармонией и умиротворенностью "Макового поля",

"Стогами. Конца лета", "Садовой дорожкой". 

И хоть на работы Ван Гога мне смотреть куда более неприятно,

порой, 

подобно каждому из нас,

и я нахожусь в поиске, с мешком одиночества в груди,

в путанице дней, с пеленой легкого безумия на глазах,

но при этом с тягой вырваться, исправиться.

И тогда 

Для меня его работы - слегка грязные, неопрятные,

но такие человечные -

эти творения вызывает ощущение сближения, родства духовного. 

Как то "Вид на Арль", "Терраса кафе ночью", "Звездная ночь".

Почему нам нравятся или не нравятся эти творцы?

Они указывают нам на самих себя.

Мы смотримся в зеркало. Необычно правдивое зеркало души и подсознания.

В этом и состоит дар художника - воспитывать в людях самих себя.

Открывать им собственный мир.

И писать надежду, волнение, спокойствие, страх и любовь

Это дар.

Бзк.

Дни закатные. Где сгинули вы? Где те люди, та музыка, пляски, костры, комары, песни, брызги, травинки, ягоды, яблоки, смех, глаза, краски, камушки, кудри, руки, голоса, эмоции. Ушло то время. Растворилось в воронке дней.